Измена: Рецепт Мести со Вкусом Бисквита

Пролог

Щелчок замка – привычный, родной звук. Непривычно было слышать его так рано, в самый разгар рабочего дня.

Но сегодня случилось чудо: я закончила огромный свадебный заказ в «Марципане» на несколько часов раньше срока. И вот я здесь, предвкушая незапланированный отдых. Руки гудели от усталости, в носу все еще щекотал призрак ванили и шоколада, а в сумке лежал маленький эклер – награда для себя любимой.

Мечтала только об одном: рухнуть на диван с чашкой чая до того, как начнется вечерняя суета и нужно будет забирать Мишку от мамы. Несколько часов тишины. Драгоценные часы.

Квартира встретила меня непривычной гулкой тишиной, приправленной странным привкусом.

Обычно, если Дима оказывался дома днем, фоном бубнил телевизор или стучала клавиатура. Но сегодня стояла странная тишина, но с ощущением какого-то присутствия.

Странно. Я скинула туфли, потерла ноющие ступни и прошла в коридор.

И тут заметила их. У самой двери, небрежно сброшенные на коврик – остроносые лаковые лодочки на высоченной шпильке. Цвет – вызывающе-красный. Точно не мои.

Холодок неприятно кольнул под ложечкой. Чья это обувь? Дима ждал гостей? Почему не предупредил? Из глубины квартиры, из нашей спальни, донесся какой-то звук. Приглушенный смешок, потом – тихий женский голос, незнакомый в этих стенах, но до боли знакомый по работе. Сердце споткнулось и заколотилось где-то в горле. Нет. Не может быть. Показалось.

Дверь в спальню была приоткрыта. Всего на ладонь, но этого было достаточно. Я замерла, боясь дышать. Страх, липкий и холодный, пополз по спине. Нужно было развернуться, уйти, сделать вид, что ничего не видела, не слышала. Но ноги сами, как ватные, понесли меня вперед.

Я толкнула дверь.

Мир рухнул. Не сразу, сначала он просто треснул, как тонкое стекло под ударом. На нашей кровати, на смятых простынях, которые я меняла только вчера утром, был Дима. И она.

Изольда Марковна Цветаева. Моя начальница. Владелица «Марципана». Женщина, которая была старше его почти на двадцать лет.

Ее платиновые волосы разметались по подушке, макияж слегка размазался, обнаженное плечо с родинкой, которую я видела сотни раз над строгим воротником блузки…

Дима лежал спиной ко мне, но обернулся на скрип двери. Его глаза расширились от ужаса, рот приоткрылся в немом крике. Изольда же, после мгновения паники, медленно села, лениво прикрывая грудь шелковым халатом, который явно принадлежал мне. На ее лице не было страха, только досада и холодная, оценивающая насмешка. Будто я была не женой, заставшей мужа с любовницей, а надоедливой мухой, влетевшей не вовремя.

- Еся… Я… Это не то, что ты думаешь! – пролепетал Дима, судорожно натягивая одеяло повыше, словно оно могло скрыть его предательство. Голос его дрожал.

Не то, что я думаю? А что тут думать? Картинка была яснее некуда. Мой муж. Моя начальница. Моя кровать. В голове гудело, перед глазами все плыло. Запах ее тяжелых, удушливых духов смешался с интимным запахом их близости, и к горлу подкатила тошнота.

Горький, едкий вкус – вкус измены – обжег язык. Восемь лет брака, наш Мишка, общие мечты, планы… все это сейчас казалось фальшивкой, дешевой декорацией к этому омерзительному спектаклю.

Эклер в сумке вдруг показался нелепым и жалким. Награда для себя любимой. Какая ирония.

Сумка выпала из моих ослабевших пальцев, эклер шлепнулся на паркет, оставляя кремовый след. Звук вернул меня к реальности. Холодная, звенящая ярость начала вытеснять шок и боль. Я посмотрела на Диму, на его жалкое, испуганное лицо, потом перевела взгляд на Изольду Марковну, которая уже почти оправилась и смотрела на меня с плохо скрываемым превосходством.

- Я… я все объясню, Есенька, клянусь… – снова забормотал Дима.

- Заткнись, – голос прозвучал хрипло, чужеродно. Я сделала шаг вперед, остановившись на пороге спальни, ставшей вдруг чужой и грязной. Я смотрела на них двоих, и внутри что-то окончательно обломилось, умерло.

- Вон, – повторила я, уже тверже, ледяным тоном, от которого сама удивилась. Указала пальцем на дверь. - Оба. Из моей кровати. Из моей квартиры. И из моей жизни.

Я посмотрела прямо в глаза Изольде Марковне, чувствуя, как зарождается не только боль, но и жгучее желание стереть эту самодовольную ухмылку с ее лица ударом кулака.

«Кажется, мне придется искать новую работу».

Дима вскочил, пытаясь что-то сказать, но я уже развернулась. Слезы жгли глаза, но я не собиралась плакать перед ними. Не сейчас.

А сейчас я думала над новым рецептом. Рецептом мести. И рецепт этой мести будет подан холодным. Возможно, со вкусом бисквита.